Привет, Гость ! - Войти
- Зарегистрироваться
Персональный сайт пользователя Syringa: syringa.www.nn.ru  
пользователь имеет статус «трастовый»
портрет № 436715 зарегистрирован более 1 года назад

Syringa

настоящее имя:
Елена
популярность:
28721 место -18↓
рейтинг 478 ?
Привилегированный пользователь 4 уровня
Праздничный букет
))
Helga7012 01.12.2016 в 12:53:08
Портрет заполнен на 52%

    Статистика портрета:
  • сейчас просматривают портрет - 0
  • зарегистрированные пользователи посетившие портрет за 7 дней - 56

Отправить приватное сообщение Добавить в друзья Игнорировать Сделать подарок
Блог   >  

АЛЬКА.

  19.09.2016 в 15:28   45  

АЛЬКА.
Просмотреть или сохранить оригинал: АЛЬКА.

Тощая, с длинными руками и ногами, Алька похожа на жеребенка, только родившегося и еще не понимающего, что ему делать со своими конечностями. Её лицо, бледное, по-детски припухлое и курносое, выражает ту же, жеребячью, смесь растерянности, любопытства, радости и испуга. Алька ждёт бабушку.
— Баба Нюра! — кричит, нетерпеливо облизав губы. Стрелка на часах движется медленно, неспешно, как и всё здесь, в деревне.
— Ау! — раздается протяжное из сеней.
И через минуту входит розовощекая баба Нюра с банкой молока.
— Ну что, девонька, притомилась, ожидаючи?
Алька улыбается. Как бабушка всегда улавливает её настроение, почти не удивляется. Привыкла.
С приходом бабы Нюры в доме становится теплее, уютнее и даже светлее. Алька приподнимается. Ей хочется, чтобы бабушка села рядом, ближе к ней. Заглядывает в глаза. Может, бабушка уже догадалась?
— Парное. Будешь? — спрашивает баба Нюра, наливая молоко в глиняную кружку.
— Нет. — отзывается Алька. Морщит нос и немного краснеет. Может пора?
— Нет? — удивляется бабушка.
— Просто…живот болит. — Голос Али многозначительно останавливается. Она смотрит на бабушку говорящим взглядом. Ну, догадалась?
Баба Нюра садится рядом.
— Да? А что так?
Румянец заливает щеки. Алька жмурится, неожиданно стесняясь сказать.
Старые глаза внимательно смотрят. Они небольшие, карие с проблесками огоньков. Как угли в печке. Наконец, в них загораются искринки понимания и радости.
— Неужто? — мягко отзывается. Притягивает к себе внучку. — Женское?
— Ага. — выдыхает с облегчением Алька. — Началось. — и быстро-быстро выплескивает всё, что накопилось для бабушки. — Уж третий месяц. Я сначала испугалась так! А мама говорит, ничего…
Посидели. Посмотрели в пол. Алькин  — мечтательный взор, бабушкин —  с огоньками добрых смешинок.
— Ну вот и — девка! — торжественно говорит баба Нюра. Заключает. — Теперь и грудь вырастет.
Алька вздыхает. С восторгом от своей взрослости. Украдкой поглядывает на свои сосцы — топорщащие  как рожки молодого козленка. Растут!
Хочется поговорить.
— Бабушка, — начинает. — а как так у женщин… Почему, а? — в голосе появляются нотки, видимо, перенятые от матери. — Почему всё нам приходится терпеть. И это… и роды потом. А?
— Как почему? — умиротворенно отвечает бабушка. — Знамо дело почему. От прабабы досталось.
— Чего? — не понимает Аля.
— Ну, знаешь, в раю, согрешила жена-то. Вот и должна потерпеть…
— Ева что ли?
— Она…
— А почему же всем терпеть? — Алька снова жмурится, прижимаясь к бабушкиному теплу.
—  А потому, девонька, что все мы от прабабы пошли, во всех слабость есть. А это, ну женское, нам в напоминание, чтоб мы терпели. Терпением, дочка, душа размягчается. Терпеливую душу Бог любит.
Молчат. Каждый о своём думает, но как-то хорошо, вместе.
Алька нарушает:
— Бабушка, а ты деда любила?
Баба Нюра встряхивает внучку с плеча. Смотрит как на несмышленную.
— Ужель нет? Мы же деток вместе нарожали, выходили.
— А мама говорит, — Алька хитро щурит глаза. — Другой к тебе сватался…
— Больно мать твоя знает… — ворчит старушка, успокаивается. Продолжает. — Да и если сватался... Тут, девка, так: коль замуж вышла, то нет больше никого, кроме мужа твоего.
Алька жмет плечами. Как бабушка никто не говорит. Прибаутками. О серьезном. И слова какие-то у неё, прямо на сердце ложатся.  А в жизни так ли? Папка ушел. Мать, молодая, статная, живет заботой, устроить своё счастье. Ей до Альки недосуг. И сама Алька представляет себе: «Вот вырасту, коса будет длинная. Женихи начнут приставать. А я всем отказывать буду. Нос кверху задеру. Чтобы ценили больше…»
— Не так, не так, девка. — шепчет бабушка в ответ на её мысли. — Жена красива смирением, добротой. Теплом своим. К мягкой жене и муж льнёт, слыхала? А муж один должен быть. На всю жизнь. Любовь— то придёт. Как не придти? Женское сердце такое… милостивое. Только надо Бога просить: «Пошли человека хорошего!» Просить, просить, вымаливать. С хорошим человеком и в доме хорошо. Понимаешь?
Бабушка гладит Алины волосы. Вверх, вниз. Вверх, вниз идёт её рука. Легкая, теплая, родная.
Алька, согретая бабушкиным теплом, моргает, отгоняя сон. Но сон наваливается, обволакивает, уносит. И живот вроде не болит больше.
— Спи, дочка, спи… — слышит бабушку. Та заботливо накрывает её одеялом. — Спи. Завтра ещё поговорим! Каникулы у тебя долго.
И протяжно вздыхает: «Выросла!»
Инна Сапега.