Привет, Гость ! - Войти
- Зарегистрироваться
Персональный сайт пользователя Syringa: syringa.www.nn.ru  
пользователь имеет статус «трастовый»
портрет № 436715 зарегистрирован более 1 года назад

Syringa

настоящее имя:
Елена
популярность:
28824 место -22↓
рейтинг 478 ?
Привилегированный пользователь 4 уровня
Портрет заполнен на 52%

    Статистика портрета:
  • сейчас просматривают портрет - 1
  • зарегистрированные пользователи посетившие портрет за 7 дней - 35

Отправить приватное сообщение Добавить в друзья Игнорировать Сделать подарок
Блог   >  

Сделка с дьяволом.

  03.04.2016 в 13:06   196  

Сделка с дьяволом.
Просмотреть или сохранить оригинал: Сделка с дьяволом.

Однажды зашла речь о запрестольных фресках Гирляндайо во флорентийской церкви Санта Мария Новелла.
И постепенно съехали на разговор об иконописи.
- А вы знаете? - сказал Горький, - я ведь учился этому ремеслу. Но не пошло: веры не было. А это самое главное в этом деле. Большая комната. Сидят человек двадцать богомазов и пишут иконы. А я вступил как растиратель красок, ну и присматривался, конечно. Пишут Богов, Божию Матерь и Николу. Хозяин - мрачный, платит поденно и следит, чтоб не раскуривали. Скука, а песен петь нельзя. Попробовали божественное: «Кресту Твоему» - не идет. Я был мальчишка бедовый. Подойдешь к одному-другому и шепнешь: «Нарисуй ему рожки!» Так меня и прозвали: «дьяволенок». Хозяину это не нравилось, вынул он из кармана сорок копеек и сказал: «Собери свое барахлишко и к вечеру очисть атмосферу». И вот вечером, когда я пришел к товарищам попрощаться, один из них вынул из стола две маленьких иконки и сказал: «Вот для тебя специально написал, выбирай». На одной был написан мой ангел Алексей - Божий человек, а на другой - дьявол румяный и с рожками. «Вот выбирай, что по душе». Я выбрал дьявола, из озорства. - «Ну, вот я так и мыслил, - ответил богомаз, - что ты возлюбишь дьявола. Ты из дьявольской материи создан. И мамаша твоя не иначе, как путешествует на Лысую Гору». - «Как же, как же, - ответил я, смеясь, - я и сам ездил с ней не один раз». - «Ну, вот и молись своему образу: он тебя вывезет, но, - прибавил богомаз, - жди конца». Что-то в душе у меня екнуло, но нельзя же поддаваться панике! Что-то было в этом от «Пана Твардовского», которым я зачитывался: и интересно, и жутковато.
-   А где же теперь эта вещица?
- У меня, - ответил Горький. - Я никогда не мог с ней расстаться. Даже в Петропавловской крепости вместе со мной был. Все вещи отобрали, а его оставили. Приходите завтра ко мне, в кабинет: я вам его покажу.
 
***
Горький нанимал небольшую усадебку-цветничок, на которой было построено, на живую нитку, два маленьких дома. В одном он жил сам, а в другом была столовая, кухня и комната для гостей. Кабинетом ему служила большая, во весь этаж, комната, в которую посетители приглашались редко и разве только по особо важным делам. Я подолгу живал у него, но в кабинете был только два раза.
На  этот раз я был приглашен, и Марья Федоровна, работавшая  на машинке у лестницы, сначала было воспрепятствовала моему восхождению, но когда узнала о приглашении, - пропустила.
Большая комната; продолговатое окно с зеркальным стеклом на море. Библиотека. Витрина с редкостями, которые Горький собирает для нижегородского музея. Стол - алтарь.
Я пришел в полдень, перед завтраком. Горький работал с утра, лицо у него было утомленное, глаза помутневшие, «выдоенные». Он знал, что я пришел смотреть дьявола и показывал мне его, видимо, не с легким сердцем.
Дьявол был запрятан между книгами, но Горький четко знал его место и достал дощечку моментально. И он, и я, - мы оба, неизвестно почему, испытывали какое-то непонятное волнение.
Наконец, дьявол - в моих руках, и я вижу, что человек, писавший его, был человеком талантливым. Что-то было в нем от черта из «Ночи под Рождество», но было что-то и другое, и это «что-то» трудно себе сразу уяснить. Словно в нем была ртуть, и при повороте света он, казалось, то шевелился, то улыбался, то прищуривал глаз. Он с какою-то жадностью, через мои глаза, впитывался в мой мозг, завладевал в мозгу каким-то местом, чтобы никогда из него не уйти. Российский дьявол этот пожелал вселиться в меня, и я чувствовал, что тут без святой воды не обойтись и что нужно в первую же свободную минуту сбегать в собор, хотя бы и католический.
- Нравится? - спросил Горький, неустанно следивший за моими впечатлениями.
- Чрезвычайно, - ответил я.
- Вот тебе и Россиюшка-матушка, обдери мою коровушку. Хотите, подарю?
И тут я почувствовал, что меня словно кипятком обдало.
- Что вы, что вы, Алексей Максимович? - залепетал я. - Лишать вас такой вещи?
Я чувствовал, что в моем голосе звучат те же ноты, которые звучали у гоголевского бурсака, когда он, в «Вие», не хотел оскоромиться.
- Ни за что, ни за что, - лепетал я, - да потом, признаться сказать, я его и побаиваюсь…
Горький, казалось, добрался до моих сокровенных мыслей, засмеялся и сказал:
- Да, он страшноватый, Чорт Иванович.
Горький снова запрятал его между книгами, и мы пошли завтракать. Катальдо, повар Горького, делал все вкусно и соблазнительно, но у меня пропал аппетит, и я часто по ошибке хватался за бутылку с бордо, которую Горький, обыкновенно, гостям не предлагал. И только разница между бордо и винами итальянскими приводила меня к действительности: день жаркий, но жарою вкусной, желанной, растворенной «сорока братьями»; море - как только что сотворенное, налитое свежей, ленивой плотной водой, - и чего волнуется сам себя запугивающий человек?
Но мне казалось, что это - не дом и не крыша, а мост и что сижу я - под мостом и ем не баранье жиго, а грязь, и что предо мной сидит старая ведьма, притворившаяся красавицей Марьей Федоровной с недобрыми, тонкими, по-жабьи поджатыми губами…
Святая вода в соборе, в мраморной раковине, была холодная и, когда я покропил ею лоб, то почувствовал, что действительно что-то святое, хотя и католическое, папское, коснулось моей души.
Но было во всем этом что-то от «Фауста», от «Пана Твардовского», от некоторых страниц «Вия».
 ***
Смертью заканчивается всякое жизнеописание. И всегда есть последнее слово, которое человек сказал, и последнее слово, которое человек написал. С вершины смерти, как с аэроплана, виден весь путь человека.
Я знаю, что много людей будут смеяться над моей наивностью, но я, все-таки, теперь скажу, что путь Горького был страшен: как Христа в пустыне, дьявол возвел его на высокую гору и показал ему все царства земные и сказал:
- Поклонись, и я всё дам тебе.
И Горький поклонился.
И ему, среднему, в общем, писателю, был дан успех, которого не знали при жизни своей ни Пушкин, ни Гоголь, ни Лев Толстой, ни Достоевский. У него было всё: и слава, и деньги, и женская лукавая любовь. 
И этим путем наваждения он твердой поступью  шел к чаше с цикутой, которую подготовил ему опытный аптекарь Ягода.
Начальники чрезвычайной комиссии не любят фотографироваться, но, все-таки, где-то, однажды, я увидел портрет Ягоды. И тут вы, пожалуй, будете менее смеяться: Ягода, как две капли воды, был похож на дьявола, пророчески нарисованного талантливым богомазом.
 
На свете, друг мой Горацио, есть многое такое, что и не снилось нашим мудрецам.
Снимем шапку: это сказал Шекспир.

Отрывок из рассказа Ильи Сургучева "ГОРЬКИЙ И ДЬЯВОЛ"
----------------------------------
Портрет М.Горького работы Б.Д.Григорьева*, 1926.
Странным положением рук писателя художник намекнул на скрываемые масонские связи Горького .