Привет, Гость ! - Войти
- Зарегистрироваться
Персональный сайт пользователя Syringa: syringa.www.nn.ru  
пользователь имеет статус «трастовый»
портрет № 436715 зарегистрирован более 1 года назад

Syringa

настоящее имя:
Елена
популярность:
28802 место -23↓
рейтинг 478 ?
Привилегированный пользователь 4 уровня
Портрет заполнен на 52%

    Статистика портрета:
  • сейчас просматривают портрет - 0
  • зарегистрированные пользователи посетившие портрет за 7 дней - 31

Отправить приватное сообщение Добавить в друзья Игнорировать Сделать подарок
Блог   >  

СПАСИТЕЛЬНОЕ ВОСПОМИНАНИЕ Знайте...

  29.06.2014 в 10:50   147  

СПАСИТЕЛЬНОЕ ВОСПОМИНАНИЕ

Знайте же, что ничего нет выше и сильнее, и здоровее, и полезнее впредь для жизни, как хорошее какое-нибудь воспоминание, и особенно вынесенное ещё из детства, из родительского дома... И даже если и одно только хорошее воспоминание при нас останется в нашем сердце, то и то может послужить когда-нибудь нам во спасение.

Ф.М.Достоевский. «Братья Карамазовы»

Толик не считал себя бомжем. У него было жильё – крепкий дачный домик, построенный когда-то его отцом. Правда, зимовать в нём было непросто: приходилось дважды на день топить печь, да и то бывало, что к утру вода в чайнике замерзала. На дрова ушёл весь забор и все деревяшки, разбросанные в округе. Теперь стояла непростая задача – до начала зимы как-то запастись дровами. Да и сейчас хоть лето стоит, а в доме сыро из-за дождей, надо затапливать.

А ведь когда-то была у него хорошая городская квартира, семья, работа. Потом пошли пьянки-гулянки, увольнение, развод, размен. Полученную комнату пропил с дружками. Где они теперь, дружки закадычные: кто сидит, а кого уже нет на свете. Да и у самого не жизнь, а борьба за существование. Отъедаться удаётся только раз в году, когда на огородах картошка поспевает. Копнёшь тайком у одного, у другого, у каждого понемногу, чтобы никого не обидеть.

А на дрова он заработает. Завтра же с утра пойдёт на рынок и наймётся на погрузку-разгрузку. Платят там хорошо, главное деньги удержать, чтоб не утекли на пьянку. Но ведь он, Толик, не алкаш. Вот уже почти двое суток не пьёт. И не тянет. Правда, боль в животе не проходит с тех пор, как распили пузырь, принесённый Валерой со своей подружкой. Сказал, что это самогон-первач. Когда уговорили бутылку, стал Валера по пьяному делу кричать, материться. Выгнал Толик и его, и подружку, а сам всю ночь не мог уснуть, мучался от болей в желудке.

У печки Толик увидел большого чёрного жука, который лежал на спине и шевелил лапками. Такие жуки, размером с косточку от сливы, иногда бродили по его домику, а ночью ползали под обоями, и казалось, что скребётся мышь. Толик беспощадно их давил, вот и вчера придавил одного сильно, до хруста, и отбросил к печке. «Какой живучий! А если жук тоже чувствует боль, – вдруг подумал Толик, – и мучался всю ночь, как я?» Толик погрузился в раздумья. Он любил читать и недавно, встретив в дачном посёлке своего школьного друга, попросил какую-нибудь книжку. Тот вынес ему два прошлогодних журнала «Москва», где Толик в первую очередь прочитал стихи Юрия Кузнецова:


...Пригодится на правое дело.
Завернул он лягушку в платок.
Он разрезал ей белое тело,
Пропустил электрический ток.
В долгих муках она умирала,
В каждой жилке тянулись века,
И улыбка познанья играла
На счастливом лице дурака.

Толик когда-то работал электриком и знал, что электрический ток открыл в XIX веке итальянец Гальвани, когда препарировал лягушек и подсоединял к ним провода от громоотвода. Без его открытия не было бы сейчас ни лампочек, ни телефона, ни стиральной машины. Да и в медицине без опытов на животных не обойтись. И всё-таки в этих стихах была своя правда. Толик бросил жука в затопленную печь, чтоб не мучался, потом поймал бабочку, которая билась в окно, но не раздавил, как обычно, а выпустил в форточку.

Толик твёрдо знал, что жизнь его скоро изменится к лучшему. Есть у него двоюродный брат Вадим, с которым они вместе росли и который в начале 90-х годов уехал в Америку. Парень он всегда был башковитый и там, за океаном, устроился неплохо. Работает компьютерщиком, делает электронные игры, деньги зашибает сказочные. А недавно и гражданство американское получил. Год назад приезжал он к своим родителям, накупил им кучу всего. Толик в гости к ним зайти постеснялся, дождался брата во дворе, но разговор получился недолгий. «Тебе, – сказал брат, – в Штатах делать нечего, там надо пахать и пахать, а таких, как ты, там своих хватает». И ругнул Толика нехорошим словом. Не забыл ещё родной язык. Потом повёл его в магазин, купил ему куртку, брюки и ещё дал тысячу рублей.

А на днях Толик встретил своего дядю и тот сказал, что Вадим скоро приедет на целых две недели, что он звонил и спрашивал про него, Толика, и обещал ему помочь, пусть только бросит пить. Обещал устроить на хорошую работу, поскольку у него в нашем городе появились деловые связи. Так что теперь надо не прозевать его приезд.

К вечеру боль в желудке утихла и страшно захотелось выпить. Толик дождался темноты, взял большую сумку, гвоздодёр и пошёл к той даче, где, по его представлениям, можно было найти выпивку. Замок он взломал без особого труда и, зайдя в дом, долго в темноте обшаривал все полочки и шкафчики, но бутылки находил только пустые. Сильно разозлившись на незапасливых хозяев, он побросал в сумку несколько банок консервов, прихватил кое-что из посуды: ложки, чашки, ножи. Кроме того, взял трёхлитровую банку с какими-то заготовками, при этом ещё одна банка упала и разбилась.

Дома, осмотрев добычу, он обнаружил, что консервы были кошачьи, что в стеклянной банке вместо ожидаемых огурчиков было малиновое варенье, что этим же вареньем были забрызганы его брюки и ботинки. Идти куда-то ещё не было сил, и он лёг спать.

Утром он проснулся ещё затемно, неприятно скребло воспоминание о вчерашней краже. Встал, долго чистил брюки и ботинки, потом потащился на рынок. Там он весь день возил тележки с овощами, получил 300 рублей и сразу, чтобы не было соблазна, на все деньги купил сыра, хлеба, чая. Организм отчаянно требовал алкоголя, но в голове билась мысль: Вадик приедет через десять дней, надо продержаться, а там начнётся новая жизнь.

Вернувшись в дачный посёлок, он увидел хозяина обворованного домика, который возился со своим дверным замком. Тот хмуро посмотрел в его сторону и ничего не сказал. «Подозревает, – подумал Толик, – но в милицию заявлять из-за такой мелочи не будет».

За дни трезвой жизни Толик посвежел, заработал денег, купил себе кое-что из одежды и привёл себя в порядок. В субботу вечером он позвонил в дверь дядиной квартиры. Дядя выглядел расстроенным:

– Нет, не приехал Вадик и не звонил. Видно, что-то у него изменилось.

Толик записал длинный телефонный номер Вадима и пошёл на переговорный пункт. В телефонной трубке голос брата звучал так, будто он стоял рядом.

– А, Толик, рад тебя слышать. Ты знаешь, у меня неприятности. Обокрали нас, когда никого не было дома. Украли золотые вещи жены и дочери, а главное, мой компьютерный центр со всеми дисками. А я ведь брал работу на дом. Теперь вот сижу, восстанавливаю.

Упавшим голосом Толик спросил:

– Так, значит, у вас тоже крадут?

– Крадут, да ещё как.

– А когда это случилось?

– Несколько дней назад. Полиция пока никаких следов не нашла, значит, и не найдёт. В общем, откладывается мой приезд.

Голос Вадика дрожал, как бывало в детстве, когда его сильно обижали.

– Надо же, как совпало! – шептал Толик, выходя на улицу. – Как совпало! – повторял он по дороге в винный магазин. У него было такое чувство, будто обворовали его самого. – А может быть, это не совпадение, а просто мир так устроен, что всё в нём связано, что грех не проходит бесследно?

Вообще-то, Толик не был атеистом, но считал, что Богу нет никакого дела до таких, как он. А теперь получалось, что это вроде бы не так.

...Вдруг он увидел то, что с ним сейчас произойдёт. Картина была настолько ясная, словно в голове у него прокрутился видеофильм: вот он заходит в магазин, расплачивается в кассе, вот он трясущимися руками загружает бутылки в сумку, вот крупным планом его искажённое страстью, отвратительное лицо, вот он выходит из магазина... и проваливается в темноту, в жуткий мрак, из которого нет возврата. Он содрогнулся и остановился.

Недалеко он увидел церковь, где когда-то его крестила бабушка. Он вспомнил её доброе лицо, вспомнил, как она вела за ручку его, малыша, в церковь, как поднимала его, чтобы он мог поцеловать икону, как подводила его к чаше со святыми дарами и громко говорила: «Анатолий». Вспомнил, как она давала ему монетки, а он раздавал их нищим и слышал от них: «Спаси тебя Христос, мальчик». Вспомнил, как шестилетним мальчиком жил в деревне со своими братьями и сёстрами и как ходили они за земляникой, и он единственный собирал ягоды в кружку – остальные их просто ели – и нёс её домой бабушке, которая тогда болела. Вспомнил, как она при этом заплакала. Наверное, горько ей на том свете знать, что её любимый внучек стал пьяницей и вором.

Ноги, которые охотно несли его в магазин, не хотели идти в церковь, но всё же Толик заставил их. В церковной лавке он купил свечу, крестик и шнурок и уже с крестом на шее подошёл к иконе Николая Чудотворца. Бабушка когда-то говорила: «Молись Николаю Угоднику, он всегда поможет». Толик поставил зажжённую свечу на подсвечник, но она погасла. Он проделал это во второй и в третий раз – но свеча гореть не хотела. «Свечу продали с дефектом», – подумал он. Тут стоящая рядом служительница взяла свечу, зажгла её, поставила и молча отошла. Свеча и не думала гаснуть.

– Видно, я совсем плохой человек, – подумал Толик и взглянул на икону. Святитель Николай смотрел так грозно, что у Толика похолодело внутри. Он опустился на колени и долго, не поднимая головы, просил Николая Чудотворца спасти его от страшного мрака, избавить от страсти к пьянству. Когда он вновь посмотрел на икону, ему показалось, что грозный взгляд святителя немного смягчился.

– А соседу я верну все его вещи и за нанесённый ущерб отработаю, – вслух произнёс Толик, вытирая слёзы. – И покаюсь перед ним.

Тут он вспомнил, что каяться надо не только перед соседом, но и перед Богом. Он достоял до конца службы, вернулся в лавку и спросил, как надо каяться в грехах. Служащая дала ему листок, где объяснялось, как готовиться к исповеди и причастию, и сказала, когда надо прийти. Он купил молитвенник и небольшой складень, сложил их в нагрудные карманы. Потом отсчитал деньги на автобус и хлеб, а остальное опустил в ящик с надписью: «На ремонт храма».

«Так будет надёжнее», – подумал он. «Да, надёжнее», – повторял он, идя по улице и стараясь не смотреть на красивые бутылки в витринах, на пивные ларьки, на открытые двери рюмочных. Он чувствовал, как в нём нарастает новое радостное чувство, названия которому он не знал. А называлось оно надеждой.

Владимир ЯЦКЕВИЧ